История римских императоров от Августа до Константина. Том 8. Кризис III века - Жан-Батист Кревье

приказал отнять у него коня, что у этих народов считалось тяжким оскорблением; а когда Меоний в запале даже пригрозил ему, то навлёк на себя суровое наказание и был закован в цепи. Он решил отомстить, но для успеха скрыл свой гнев, смиренно обратился к Героду и просил его замолвить за него слово. Едва получив свободу, он замыслил заговор против дяди и своего избавителя; воспользовавшись праздником, который Оденат устроил в честь своего дня рождения, он напал на него в разгар пиршества и убил его вместе с сыном. Эта трагическая сцена произошла в Эмесе, и г-н де Тиллемон относит её к 267 году от Р. Х.

В сердце Меония, по-видимому, жажда мести смешалась с честолюбием. Оденат, как я уже говорил, был провозглашён Августом Галлиеном, и его сын Герод пользовался такими же почестями. Их убийца узурпировал эти титулы и велел провозгласить себя императором. Но он был совершенно неспособен заменить Одената. Его сладострастная жизнь, погружённая в разврат, вызвала всеобщее презрение, и вскоре он был убит солдатами, которые его же и избрали. Таким образом, Зенобия пожинала плоды преступления Меония; и это предположение, вместе с её ревностью к Героду, послужило основанием для обвинений в её причастности к заговору против мужа. Прискорбно, что такое чёрное пятно лежит на жизни княгини, в остальном достойной восхищения благодаря блистательным талантам и единственной, кто не дал Востоку почувствовать утрату Одената. Мы отложим рассказ о ней до правления Аврелиана, который воевал с ней и победил. Здесь же ограничимся тем, что после смерти мужа Зенобия, завладев верховной властью, не была признана Галлиеном; этот государь, поручивший Оденату войну с персами и месть за отца, увидев, что его восточный наместник погиб, словно вознамерился взять дела в свои руки. Он собрал войско, передав командование Гераклиану, который вместо войны с персами напал на Зенобию, был ею разбит и вынужден вернуться с остатками разгромленной армии.

Год гибели Одената был также годом смерти Постума, семь лет правившего в Галлии и бывшего на Западе оплотом империи, подобно Оденату на Востоке.

Мы видели, что Валериан, высоко ценивший достоинства Постума, доверил ему воспитание своего сына и командование в Галлии. Галлиен после катастрофы с отцом частично последовал этому примеру. Вынужденный выступить против скифов, угрожавших Риму и опустошавших Иллирию, он оставил в Галлии своего старшего сына Валериана Цезаря, ещё совсем юного; но разделил обязанности управления провинцией и командования войсками. Он поручил опеку над сыном Сильвану, оставив Постуму лишь военные дела. Можно предположить, что такое решение не понравилось Постуму, и недовольство начало подрывать его верность. Достоверно же то, что между двумя носителями разделённой власти возникли разногласия, вскоре перешедшие в открытый конфликт.

Отряд германцев, перейдя Рейн, по обычаю варваров опустошил галльские земли; Постум напал на грабителей, разбил их и отнял добычу, которую не без умысла распределил среди своих солдат. Сильван заявил, что добыча должна быть передана ему, и приказал доставить её в Кёльн, где находился юный принц. Легко представить, как возмутилась армия, негодуя, что у неё хотят отнять плоды победы. Постум усугубил ситуацию, делая вид, что вынужден подчиниться; а когда мятежный огонь разгорелся, открыто возглавил бунтовщиков и двинулся к Кёльну, с угрозами требуя выдать ему принца и его наставника. Гарнизон города, понимая, что не сможет противостоять армии, предпочёл безопасность долгу. Как только Постум получил своих жертв, он казнил их и был провозглашён солдатами Августом.

Это событие произошло вскоре после отъезда Галлиена и, видимо, должно быть отнесено к началу его единоличного правления. Валериан Цезарь был причислен к сонму богов по декрету сената, изданному по приказу императора, который одновременно дал титул Цезаря своему второму сыну Салонину.

Нет ничего преступнее способа, каким Постум достиг верховной власти [11]; но он правил так, что мог служить образцом для государей с самым законным правом. Объединяя все гражданские и военные добродетели, он сделал народ счастливым внутри государства и защитил его от внешних врагов. Он поддерживал дисциплину в армии, справедливость в судах, порядок и спокойствие во всех подвластных ему землях. Его единственным пороком было честолюбие, но, достигнув желаемого, он не совершил ничего, что не заслуживало бы уважения.

Он не ограничился защитой Галлии от германцев: сам перешёл Рейн и построил укрепления на землях варваров, чтобы держать их в страхе на их же территории. Похоже, что, победив эти гордые народы оружием, он сумел добродетелью завоевать их уважение и доверие, так как они предоставляли ему помощь в войнах против Галлиена, а в его армии были германские и франкские вспомогательные отряды.

Не знаю, была ли невозможность совершать свои обычные опустошения в Галлии причиной, побудившей франков двинуться в Испанию. Эта обширная страна также признавала власть Постума; но сам он там не находился, и, разделенный между необходимостью защищать берега Рейна и отражать повторяющиеся атаки Галлиена, не мог распространить свою защиту и помощь на столь отдаленные провинции. Франки напали на Испанию с моря. Ибо германские народы, как и скифские, отваживались на долгие и опаснейшие плавания в маленьких лодках. Упомянутые мною франки переправились через пролив и, разделившись на два отряда, одни бросились на Африку, другие высадились в Испании, дошли до Либры, взяли Таррагону и учинили такие страшные разрушения в этой столице Ближней Испании, что даже через сто пятьдесят лет следы их были еще видны. Разорение, причиненное франками, не стало для Испании временным бедствием. В течение двенадцати лет подряд они продолжали свои набеги и грабежи.

Галлиен не оставил Постума в спокойном владении Галлией: он лично дважды приходил атаковать его – первый раз сразу после поражения Макриана, а второй – двумя годами позже. В обоих походах его сопровождал Авреол, который, не принимая титула императора, сохранял, как я уже говорил, армию под своим командованием. Если бы Галлиен пользовался его верной службой, он одержал бы полную победу. Ибо Постум, потерпев поражение в крупном сражении, мог бы быть настигнут и захвачен в плен Авреолом, которому было поручено его преследовать. Но тот намеренно дал ему уйти, поскольку усиление Галлиена не входило в его интересы. Таким образом, битвы продолжались, города осаждались, и в одной из таких осад Галлиен был ранен стрелой. Лечение его раны затянулось, и, по-видимому, он охладел к этой войне, тем более что народ открыто симпатизировал его врагу. Поэтому он отказался от борьбы, и с тех пор Постум правил Галлией так же спокойно, как если бы был законным государем.

В войне против Галлиена он получил большую поддержку от Викторина, которого даже приблизил к себе и сделал своим соправителем, если верить Требеллию. Однако нам кажется маловероятным, чтобы Постум, имевший сына, которому он даровал титулы Цезаря и Августа, стал бы удостаивать тех же почестей чужого человека, создавая себе и сыну соперника. Скорее, Викторин действовал под началом Постума как его главный легат и лишь после него принял императорскую власть.

Постум три года наслаждался мирной жизнью. Но узурпаторы редко заканчивают свои дни спокойно: их же пример обращается против них. Лоллиен [12] или Лелиан, считая себя не менее достойным власти, чем Постум, поднял мятеж, и хотя был разбит в сражении, стал причиной гибели своего победителя. Ибо солдаты, жаждавшие разграбить Могонтиак (Майнц), присоединившийся к мятежникам, но не получившие согласия своего вождя (чьи принципы и характер не допускали подобных жестокостей), подняли бунт и убили его вместе с сыном.

Постум правил семь лет, и его смерть следует отнести к началу 267 года от Р. Х. Помимо Галлии, он, как я уже говорил, держал под своей властью Испанию, и можно предположить, что Британия также подчинялась ему. Галлия задавала тон этим двум соседним провинциям, и все три вместе составляли как бы обособленный регион, который впоследствии, когда империя была разделена между несколькими